Мечеть в москве керимов

В среду, 23 сентября, в Москве прошло торжественное открытие обновленной Соборной мечети на Проспекте мира. Основными благотворителями, профинансировавшими возведение мечети, ставшей самой крупной в Европе, стали владелец компании «Нафта Москва» и футбольного клуба «Анжи» Сулейман Керимов, основатель группы БИН Михаил Гуцериев и турецкие власти. Всего, по словам председателя совета муфтиев России Равиля Гайнутдинова, на строительство было собрано 170 млн долл. в виде пожертвований от десятков тысяч мусульман.

При этом, по информации РБК, итоговая стоимость мечети превысила 200 млн долл., из которых 170 млн долл. выделил Керимов. Еще 12 млн долл. поступили от правительства Турции, оплатившего труд рабочих, занятых на строительстве и отделке мечети. Кроме того, Турция подарила парадные двери, люстры и молельные коврики. Михаил Гуцериев, по данным собеседника агентства, пожертвовал около 5 млн долл. Официально размеры пожертвований бизнесменов не раскрываются.

Среди других жертвователей называют главу Чечни Рамзана Кадырова, конкретный объем взноса которого также неизвестен. Кроме того, глава совета муфтиев во время церемонии открытия рассказал, что личное пожертвование на строительство в размере 25 тыс. долл. сделал президент Палестины Махмуд Аббас.

Новая Соборная мечеть появилась на том же самом месте, где раньше располагалась главная мечеть столицы, построенная еще в 1904 году. Старое здание находилось в аварийном состоянии и было снесено в 2011 году. Площадь нового комплекса мечети увеличили в 20 раз — до 19 тыс. кв. м. Исторический облик старого здания был полностью воссоздан, а новые минареты напоминают Спасскую башню Московского кремля и башню Казанского кремля. Высота главного купола, покрытого сусальным золотом, составляет 46 м. В шестиэтажном здании одновременно могут находиться до 10 тыс. человек.

Ровно через неделю, 23 сентября, в Москве откроется новая соборная мечеть. Строительство комплекса, обещающего стать самым вместительным в Европе, обошлось в 170 миллионов долларов. Новая мечеть будет вмещать до 10 тысяч верующих, заверили в Совете муфтиев России. >читайте далее

Мусульманская свадьба – никах, имеет несколько особенностей, которые интересно будет знать для тех, кто решил соединить свои семейные узы. Некоторые пары приходят читать никах совсем не подготовленными к этому важному торжеству в их жизни. А ведь у этого обряда есть свои тонкости, которые будет интересно узнать. Поехали!

1. В Исламском праве слово никях означает религиозное соглашение, делающее дозволенным отношения между мужчиной и женщиной, не имеющих с точки зрения религии препятствий, для вступления в брак. То есть брачующиеся не должны быть близкими родственниками — единокровными или молочными братьями, сестрами. Если в детстве мать одного из брачующих кормила молоком другого, то по исламу они считаются родными братом и сестрой и им запрещен брак между собой. Кстати, двоюродные в исламе не считаются единокровными родственниками, и они могут спокойно читать никах.

2. Никях становится достоверным при наличии предложения и согласия (араб. – иджаб и кабуль). Иджаб и кабуль являются столпом никяха, то есть его основой. Иджаб – это предложение, то есть слова, произносимые в первую очередь, а кабуль – это согласие на сделанное предложение, то есть слова, произносимые во вторую очередь. Иджаб и кабуль это слова, которые традиционно используются при заключении акта никяха. Однако обязательным условием является, чтобы эти слова ясно указывали на заключение брака.

3. Махр – это свадебный подарок жениха невесте, в последствии принадлежащий только ей. А калым – это выкуп за невесту, оговорённый при сватовстве, необходимый для проведения свадьбы, который передаётся её родителям. Если первая часть из сказанного имеет отношение к мусульманскому вероучению и является условием никаха, то второе, то есть калым – ничего общего с исламскими канонами не имеет. Калым – это пережиток прошлого, который появился в далёкие неисламские времена. Но кое-где, преимущественно, в Средней Азии, эта традиция ещё продолжает своё существование.

4. Женщина может запросить любой махр у мужчины, но он не должен быть меньше стоимости 33, 6 граммов серебра. Но не усердствуйте в махре, вдруг он будет непосилен для жениха и он убежит!

5. Брачная проповедь, которую рассказывает имам мечети – необязательна для процесса никаха, но она символизирует процесс никаха и прошения у Всевышнего баракята – благословения. Поэтому после проповеди и проводится чтение аятов Священного Корана и дуа – прошение у Всевышнего за брачующихся, чтобы у них всё в жизни было хорошо.

6. Мусульмане предпочитают пятницу для чтения никаха, так как это один из самых благословенных дней. Также этот день недели является праздничным. Это связано с тем, что по мусульманскому поверью в пятницу есть час времени, когда принимаются все молитвы и прошения (дуа). Но необходимо знать, что в зависимости от обстоятельств никях можно провести и в любой другой день. Жестких канонических рамок и категорических требований на этот счет нет!

7. Приглашать на никах родственников и друзей, а затем их угощать, накрывая стол, является благородным делом, сунной пророка Мухаммада. Когда посланник Господа Мухаммад, мир ему и благословение Всевышнего, узнал о том, что его сподвижник Абдурахман ибн Авф женился, он сказал: «Устрой свадебное угощение зарезав хотя бы одного барана».

Большая часть богословов считает, что свадебное угощение — обязательная сунна (сунна муаккяда), то есть весьма поощряемо, а некоторые ученые, например, имамы аш-Шафии и Малик, настаивали на его необходимости (ваджиб), то есть обязательности!

8. Никах не может заключаться на определенный срок. Он – бессрочен. Нельзя, например, никах заключить на месяц или год.

9. Единственным делом, которое расторгает никах – является развод (талак) сказанный жене мужем три раза. Но знайте, что после этого, для того, чтобы вместе жить необходим новый никах при соблюдении ещё жестких условий! Поэтому прежде чем произнести талак три раза, подумайте 100 раз!

10. В исламском вероучении, самым отвратительным делом перед Господом Богом Аллахом – является развод.

Мусульманский обряд бракосочетания никах переехал из домов правоверных татар в мечети 11 лет назад. Казалось бы, ничего особенного не произошло — православные всегда венчаются в церквях, а хупу при желании можно провести в синагоге. Но простая перемена места навсегда трансформировала традиционное заключение брачного договора в доме у невесты в дорогой пышный праздник с банкетом, тамадой, фотосессией, сшитыми на заказ нарядами и прочими атрибутами светской свадьбы. В том, почему это произошло, что сегодня представляет индустрия никахов и что об этом думает мусульманское духовенство, разбиралась редактор «Инде» Лена Чеснокова.

Никах — важное и, учитывая, что в исламе нет монашества, обязательное событие для любого мусульманина. Без проведенной по особым правилам и с соблюдением определенных условий (речь о них пойдет ниже) церемонии никаха для верующих людей невозможно сожительство и заключение гражданского брака. Этот обряд вошел в традиционную культуру многих исповедующих ислам народов — в том числе, татар. Однако в последние годы в Татарстане никах стал чем-то большем, чем внутриисламский обряд — все чаще церемонию просят провести светские люди.

Читайте так же:  Пятничные проповеди центральной мечети

По данным сервиса Google Trends, число российских поисковых запросов, содержащих слово «никах», стабильно растет с 2008 года. Чаще всего информацию о мусульманском обряде бракосочетания искали жители Альметьевска, на втором месте — Набережные Челны, потом — Казань и Уфа. В аналогичном зачете в Instagram уверенно лидирует хештег #никахказань — почти 14 тысяч результатов против 6000 уфимских, 600 челнинских и 300 альметьевских (просто #никах — 57 тысяч фото, что всего на 14 тысяч меньше, чем у #венчания).

Большую часть снимков в Instagram выложили владельцы коммерческих аккаунтов: свои услуги рекламируют видеооператоры, фотографы, дизайнеры платьев и праздничных хиджабов, визажисты, флористы, ведущие халяльных банкетов и никах-департаменты при мечетях (сегодня такие существуют чуть ли не в каждой второй). Но есть и фотографии с торжеств, которыми делятся сами молодые пары. На одном из таких снимков — улыбающиеся жених и невеста в осеннем лесу. Он — в тюбетейке и галстуке-бабочке, она — в платье с закрытой шеей и в сложно завязанном хиджабе со вставными элементами в цвет его бабочки. За два снимка до — фото невесты в купальнике, через пять — молодожены сидят за праздничным столом, уставленным алкогольными напитками.

— Светских людей среди тех, кому мы проводим никах, однозначно больше, чем живущих строго по шариату, — говорит Рамиль-хазрат Мингараев, мулла из казанской мечети Аль-Марджани. — Но это не плохо: значит, народ постепенно возвращается к духовности. В этой ситуации мусульманскому духовенству предстоит большая работа — мы должны объяснить молодым людям, что это за обряд, зачем он нужен, как после него жить. К сожалению, пока мы замечаем в их поведении много ошибок.

Зина?

22-летняя Алина (все имена героев в материале изменены), дочь обеспеченных родителей и выпускница факультета международных отношений, почти не вспоминала о том, что она мусульманка, пока не забеременела. С Андреем — подрабатывавшим таксистом краснодипломником истфака — их познакомил общий друг. Встречались несколько месяцев, не планировали ничего серьезного, и тут — как гром среди ясного неба. Андрею было 27, он был разведен и, узнав о том, что девушка ждет от него ребенка, не раздумывая сделал предложение. Алина боялась даже представить, что привычная жизнь с путешествиями, шумными вечеринками и карьерными амбициями уйдет в прошлое, но перспектива аборта пугала еще больше.

— На никахе настояли мама и мои татарские тети, — вспоминает девушка. — Сама я была мусульманкой, но, как и большинство моих родственников, чисто номинальной: верила в Бога, не была против того, что он называется «Аллах», знала наизусть пару молитв — правда, что они значат, не понимала.

Андрей рос в православной семье, но христианином был тоже «чисто номинальным»:

— Честно говоря, в тот момент мне было абсолютно все равно — никак или никах, — шутит он. — Алина была беременна, я не нравился ее семье, ее родители — моим родителям, у меня не было денег, все летело с горки кувырком. В общем, никах был меньшей из свалившихся на нас проблем.

Алинина мама хотела, чтобы у ее дочки все было не хуже, чем у других, поэтому договорилась о собеседовании с муллой из Кул-Шарифа — главной мечети Татарстана. Предваряющий никах разъяснительный разговор священнослужителя с молодыми — обязательная процедура в республике.

— Жизнь буквально расползалась у меня на глазах, и мне была нужна поддержка, — говорит Алина. — В такие моменты важно получить подтверждение, что ты хотя бы что-то в жизни делаешь правильно, поэтому в мечеть я шла с искренней надеждой: ждала, что мулла поймет и успокоит словом.

Узнав, что Андрей — православный христианин и не собирается менять веру, хазрат отказался проводить никах. «А ничего, что я еще и беременна?» — парировала Алина. В результате почти все собеседование заняла тирада муллы о том, что зина (с ударением на последний слог; так в исламе называется прелюбодеяние) — страшный грех, за который молодым придется отвечать перед Всевышним. Из кабинета священнослужителя Алина вышла в слезах.

— Я запуталась в жизни и шла в мечеть с открытым сердцем, а меня чуть ли не в проститутки записали, — вспоминает девушка, — разве так работает религия?

Алинина мама не сдалась, и уже через пару недель нашелся мулла, который вошел в положение и не стал требовать от Андрея жертвенных вероотступнических жестов. На праздничном обеде помимо мусульман со стороны невесты присутствовала православная родня жениха. На их глазах Андрей повторил за муллой арабскую шахаду — молитвенное свидетельство о том, что нет иного Бога кроме Аллаха и Мухаммед — Его посланник. Произнося эти слова, человек становится мусульманином, поэтому формально мулла не погрешил против условий никаха. Правда, среди условий произнесения шахады — понимание ее смысла и искренность, поэтому вряд ли человека, который из-за языкового барьера не понимает, что говорит, можно было считать мусульманином.

Между семьями Алины и Андрея воцарился хрупкий мир. Через две недели молодые сыграли свадьбу на 60 человек — с алкоголем, музыкой, тамадой и конкурсами. Больше супруги к теме ислама не возвращались, а после рождения ребенка и вовсе перешли в лоно православной церкви.

Махры, махрамы и баракат

Услышав историю никаха Алины и Андрея, первый заместитель муфтия Татарстана Рустам-хазрат Батров хмурится:

— Так нельзя. Если мы узнаем, что какой-то хазрат нарушает шариат, передаем его казыям (шариатским судьям. — Прим. «Инде»). Как, вы говорите, его звали?

По словам Батрова, осознанная принадлежность жениха к исламу — одно из обязательных условий совершения никаха наряду с совершеннолетием вступающих в брак, их обоюдным согласием, одобрением родственников (особенно старших махрамов, т.е. мужчин из семьи невесты), наличием свадебного подарка (он называется махр) и присутствием свидетелей — двух мужчин-мусульман или одного мужчины и двух женщин.

— Как это «почему»? — удивляется Батров. — Очевидно же, что женщины более забывчивые.

Перечисленными критериями руководствуются последователи ханафитского мазхаба — одной из четырех правовых школ мусульман-суннитов. Помимо татар ханафитами в России себя считают, например, башкиры, ногайцы, адыгейцы и черкесы. А вот для жителей Дагестана, Чечни и Ингушетии, где распространен шафиитский мазхаб, допустимый возраст брачующихся снижается до 15 лет и присутствие женщин-свидетельниц невозможно.

— В исламе нет церкви и вселенских соборов, поэтому по многим вопросам не существует единственно верной официальной позиции, возможны только богословские толкования, — объясняет Батров.

Так что вариативность и неоднозначность — это примерно про все условия никаха.

Например, несмотря на то, что Коран не запрещает мусульманину жениться на христианке или иудейке (главное, чтобы девушка верила в единого Бога), многие татарстанские священнослужители настаивают, чтобы невеста во время никаха тоже произнесла шахаду.

— Это тонкая тема, — говорит Батров. — Хазраты призывают остерегаться жен-немусульманок, потому что наша нация на грани исчезновения: за последний век татары сильно ассимилировались, глобализационный каток прошелся и по нам. Получается, мы сращиваем национальное и конфессиональное, но ведь и никах в республике в последние годы стал отражением скорее татарскости, чем принадлежности к исламу.

Читайте так же:  Буйнакск имам мечети

С тем, что невеста обязательно должна принять ислам, согласен и руководитель благотворительного фонда ДУМ РТ «Закят» Ирек-хазрат Зиганшин. О своих взглядах он говорит с восточной хитростью:

— В исламе нет принуждения. Если ты искренне любишь человека, нужно уметь чем-то жертвовать. Я не читаю никах немусульманкам, но всегда объясняю, что после шахады невесте никто не запретит ходить в церковь. Просто делать это нужно будет как на экскурсии — не поклоняться иконам, не ставить свечки.

Другие спорные вопросы — согласие родителей и свадебный подарок, или махр.

— Смысл никаха — в его публичности, — рассуждает Зиганшин. — Конечно, можно ничего никому не говорить и провести обряд в присутствии друзей-свидетелей, но в таком никахе не будет того, что мы называем «баракат» — благодати. И если согласием родителей жениха еще можно поступиться, то присутствие на церемонии опекуна девушки обязательно.

Махр сегодня редуцирован до символического жеста — как правило, невестам дарят ювелирные украшения: кольца, серьги, цепочки. И, судя по вопросам на тематических форумах и в пабликах VK, молодые зачастую вообще не понимают, для чего это нужно. Этнограф Рауфа Уразманова, много лет изучавшая дореволюционный быт казанских татар, в одной из статей (pdf) пишет, что определение размера махра исторически было основной и самой долгой частью никаха: пока семьи не договорились о дарах, которые родители жениха преподносят родителям невесты (подарок самой девушке был вторичен), за праздничный стол никто не садился. Исламский же смысл махра в том, что мужчина, который, в отличие от женщины, имеет право инициировать развод (для этого ему достаточно трижды сказать слово «талак», или «уходи»), должен заранее позаботиться о безбедном существовании жены в случае разрыва.

— Лично я считаю, что в современных условиях махром должна быть квартира, — говорит Рустам Батров. — Если жилье будет принадлежать жене, мужчина трижды подумает, прежде чем сказать «талак». Сейчас разводятся из-за глупостей: ему не нравится, что она не каждый вечер готовит ужин, ей — что он приносит в дом мало денег. Но все это можно обсудить и уладить — было бы терпение.

Вторгающиеся в традицию технологии тоже не вносят ясности: на вопрос, можно ли провести никах по «Скайпу», хазраты ответить затрудняются:

— Лучше спросить у муфтия, — говорит Рамиль-хазрат.

Несмотря на все богословские противоречия, татарстанское исламское духовенство старается быть максимально лояльным к прихожанам: никах читают беременным (по идее, перед этим молодожены должны покаяться за зину, но часто этого не происходит — как в ситуации Алины и Андрея) и недавно родившим (если у родителей не было никаха, младенцу не проведут обряд имянаречения). Но, судя по тому, с какой легкостью православные женихи произносят шахаду, а светские львицы соглашаются надеть платок, кажется, что для многих пар никах — не более чем символический жест, дань моде или исполнение воли родителей.

— Светские люди, которые идут на это, как правило, не атеисты, — возражает Батров. — Просто свадьба, как, кстати, и рождение ребенка или похороны, — эпохальное событие в жизни каждого, и человек, стремясь убедиться в верности своего шага, интуитивно ищет поддержку в религии. А никах по принуждению родителей — вопрос внутренней честности, и если человек может лицемерить перед самим собой, это его проблема. Хотя сейчас действительно есть тенденция религии без Бога: суфийские зикры используют как дыхательные упражнения, из йоги убирают всю философию и оставляют одну гимнастику. Что-то подобное мы наблюдаем и у наших прихожан.

Из домов — в мечети

21-летняя Лиля из религиозной татарской семьи и 24-летний Анвар (мать русская, отец уйгур) прошли через три церемонии бракосочетания. Сначала был никах — для родителей Лили, потом регистрация в ЗАГСе — для государства, а в самом конце — пастафарианское венчание с ритуальными дуршлагами и спагетти с фрикадельками для молодых и их друзей. Лиля рассказывает, что им повезло с хазратом: он вник в ситуацию, поэтому тактично вел обряд поочередно на русском и татарском языках и на самом факте бракосочетания делал больший акцент, чем на его религиозном аспекте.

— Ни одна из трех церемоний не значила для нас больше, чем решение быть вместе, принятое, кажется, на второй неделе знакомства, — говорит Лиля. — Хотя мне приятно, что муж, несмотря на скептическое отношение к любым формальностям, согласился пойти на все это и даже подарил мне махр. Но вообще мы с ним сходимся во мнении, что в свадебных выкупах любой формы есть что-то от проституции.

Вопреки моде, никах проходил у молодых людей дома. Платье для Лили сшила мама, тюбетейку Анвару ребята сделали сами. В качестве пояса девушка использовала ленту, которая когда-то украшала свадебный кортеж ее родителей, а потом — одеяло, в которое маленькую Лилю укутали в день выписки из роддома. Банкета и фотосессии не было.

— Хоть я и не набожна, мне кажется странным сопровождать фотографиями и шумом исламский обряд, учитывая, что эта религия не одобряет изображение людей и музыку, — говорит Лиля. Дорогие навороченные празднества никаха девушка называет «пошлостью».

Мода на пышные никахи пришла в Татарстан в середине 2000-х, когда в Казанском Кремле открыли Кул-Шариф. Имам-хатыбом новой мечети стал Рамиль-хазрат Юнусов — харизматичный оратор, получивший богословское образование в Саудовской Аравии. На видеозаписи одной из проповедей он ругает западный мир и с интонациями Владимира Жириновского, прочащего Джорджу Бушу могилу в Багдаде, цитирует «малоизвестное предсмертное письмо Мэрилин Монро», в котором актриса якобы признается, что всю жизнь гналась за богатством и славой, из-за чего в итоге оказалась самой несчастной женщиной на земле. Эмоциональные проповеди и лекции Юнусова пользовались популярностью у татарской молодежи — стремящиеся разобраться в исламе парни и девушки знакомились на занятиях, часто знакомства увенчивались созданием семьи. Почувствовав сформировавшийся спрос, Юнусов открыл в Кул-Шарифе зал для никахов.

Постепенно к молитве и тематической проповеди хазрата — все это, кстати, священнослужитель обязан делать бесплатно, а брачующиеся при желании в знак благодарности могут угостить его праздничным обедом или дать садака, то есть добровольную милостыню, — добавились дополнительные платные услуги: фотосессия, видеосъемка, выдача красивого, но не имеющего юридической силы свидетельства о никахе. При зале для бракосочетаний организовали комнату для чаепитий — пять лет назад ее часовая аренда стоила от 3000 рублей. Совершить никах в главной мечети Татарстана считалось престижным: в конце нулевых на обряд нужно было записываться за полгода.

По документам Кул-Шариф функционировал не как мусульманская религиозная организация, а как структурное подразделение музея-заповедника «Казанский Кремль», а сам Юнусов числился заместителем директора заповедника по религиозным вопросам.

— По описаниям как дореволюционных, так и советских этнографов, никах татары всегда отмечали дома, — рассказывает историк и религиовед Раис Сулейманов, — поэтому Юнусову оппонировал Валиулла Якупов (богослов, имам, начальник отдела образования ДУМ РТ в 2011?2012 годах; в июле 2012 года убит Робертом Валеевым из банды «Моджахеды Татарстана»; следствие связывает произошедшее с профессиональной деятельностью хазрата. — Прим. «Инде»). Он считал никахи в мечети нововведением и призывал чтить традиции. Кроме того, Юнусову [руководители ДУМ] ставили в вину, что он материально обогащается за счет никахов — судя по всему, это был успешный бизнес без уплаты налогов.

Читайте так же:  Мечеть гМосквы

У Юнусова действительно был конфликт с предыдущим муфтием РТ Илдусом Файзовым — Сулейманов предполагает, что причиной могла оказаться юридическая и финансовая неподконтрольность Кул-Шарифа муфтияту, а также ваххабитские взгляды имам-хатыба. В 2012 году после покушения на Файзова (в июле 2012 года машину муфтия взорвали, сам Файзов был ранен; виновные до сих пор не найдены, следствие связывает произошедшее с профессиональной деятельностью муфтия. — Прим. «Инде») и убийства Якупова Рамиль Юнусов уволился из музея-заповедника и покинул страну. Вскоре в Кул-Шарифе перестали проводить никахи. Зато специальные залы для обряда и банкетные пристрои постепенно стали появляться в других мечетях республики. По данным «Инде», только в Казани сегодня как минимум в 10 мечетях есть специальные помещения для празднования.

Праздник без бантиков и крантиков

Год назад шоумен Айрат Загриев решил, что больше не будет вести алкогольные мероприятия.

— Отказался по религиозным убеждениям: мусульманину нельзя находиться там, где пьют, — объясняет ведущий. — Конечно, раньше я был плотнее занят на свадьбах и корпоративах, но есть такой хадис: откажись от харамного, и Аллах заменит это халяльным. У меня так и случилось — сейчас работаю на выездных тимбилдингах, городских праздниках, выборах и, конечно, веду никахи.

Обычно на застолье по случаю никаха молодые приглашают только самых близких родственников, но в последнее время наметился тренд совмещать торжество в честь обряда со светской свадьбой «для друзей». Банкет, на котором зачастую присутствует мулла, длится около трех часов — бывает, что гостям приходится отлучаться на чтение намаза. Праздник проводят либо в специальном зале при мечети, либо в ресторане, где повара гарантируют халяльность продуктов.

— Некоторые ошибочно думают, что никах — скучное мероприятие, но мы там, извините за выражение, даже ржем, — рассказывает Загриев. — Отсутствие алкоголя не значит тоску, тут все так же, как на обычной свадьбе: тосты, конкурсы. Просто чуть скромнее. Обычно хазрат после проповеди говорит: «Передаю слово брату Айрату». Тут выхожу я и начинаю зажигать: «Поднимите руки, для кого свадьба Руслана и Альбины праздник! А теперь — обнимите соседа справа и скажите: „с праздником!“». И всё: люди заулыбались, веселье начинается.

В халяльных банкетах спорных моментов не меньше, чем в условиях никаха. Взять, к примеру, музыку: одни богословы называют ее «свирелью шайтана» и запрещают мусульманам наслаждаться мелодиями, другие говорят, что запрет не распространяется на нашиды (религиозные песнопения), третьи не видят в музыке никакой опасности. В банкетных залах, принадлежащих мечети Аль-Марджани, песни и танцы (сдержанные) разрешены, а вот владельцы ресторана «Регистан» запрещают диджеям ставить композиции эстрадных исполнителей.

— У меня, как у любого тамады, в арсенале куча музыкальных конкурсов: от банальной «угадайки» до танцевального баттла, — рассказывает Айрат, — но на никахах приходится заменять их застольными развлечениями. Без музыки поначалу странно: гостям, например, неуютно есть в тишине. Но они быстро привыкают. Мне самому пришлось приспосабливаться: когда после шутки просишь диджея включить отбивку и из колонок звучит очередной нашид, это выглядит нелепо. Шутки, кстати, на никахах тоже приходится корректировать: никаких «желаем, чтобы у вас было двое с бантиками и двое с крантиками».

В последние несколько лет никах стал прибыльным бизнесом не только для мечетей — за три часа халяльной работы Айрат получает минимум 15 тысяч рублей. Вокруг обряда выстроилась мощная индустрия дополнительных услуг. При мечети Аль-Марджани, которая после закрытия зала в Кул-Шарифе стала самым престижным и популярным местом проведения никахов в республике, почти пять лет работает агентство «Безнен никах» (с татарского — «Наш никах»). Там обряды бракосочетания делают, что называется, «под ключ» — от тюбетейки до магнитиков с фотографией молодоженов на фоне мечети. В Аль-Марджани едут жениться со всей России. При мечети работают четыре банкетных зала, самый большой из которых вмещает до 100 человек.

Все поверхности в офисе агентства — небольшой комнате на первом этаже мечети — покрыты свадебными фотоальбомами, тканями для хиджабов и корочками для свидетельств о никахе. На подоконнике — деревянные хештеги для фотосессий с надписями «гаилэ» и «мэхэббэт» (с татарского — «семья» и «любовь») — с ними можно сниматься, например, для инстаграм-аккаунта агентства. По словам администратора «Безнен никах» Алины Мифтяховой, самые популярные дни для обряда — суббота и воскресенье, высокий сезон — лето и начало осени.

Как и в любой индустрии, в никаховом бизнесе есть услуги эконом-класса, а за кастомизацию приходится доплачивать. К примеру, за повязывание платка «Безнен никах» берет от 500 до 1000 рублей, а частный дизайнер одежды Нажия Галимова попросит 3000 рублей — добавятся «авторский подход» и долгая индивидуальная работа с клиенткой. На стандартный праздничный хиджаб нужно два шифоновых шарфа, чепчик, объемная резинка, булавки и, возможно, диадема, причем все это не входит в стоимость повязывания.

— Допустим, вы хотите пригласить 25 человек, — Алина достает калькулятор. — По меню это будет стоить минимум 1100 рублей на гостя, то есть уже 27 с половиной тысяч. Плюс альбом — от 5000 рублей, плюс макияж и завязывание платка для невесты — еще около 2000. Плюс свидетельство о никахе — 500 рублей. То есть, даже если берем все по минимуму, получается в районе 35 тысяч.

— Это не нарушение, — уверен Рамиль-хазрат, помогающий вести дела в агентстве, — религиозная организация имеет право заниматься коммерческой деятельностью.

Отвечая на вопрос о среднегодовом количестве никахов в Аль-Марджани, Мингараев тоже использует калькулятор:

— Давайте возьмем неделю с минимальной загрузкой — примерно 40 обрядов. Умножим на четыре — 160 обрядов в месяц. Умножим еще на 11, потому что во время священного рамазана никахи из-за поздних разговений проводят редко. По скромным подсчетам, получим почти 1800 в год.

Несмотря на стабильный рост числа никахов в Татарстане, ДУМ республики не ведет сводную официальную статистику. Хотя единая база брачующихся спасла бы мечети от подозрений в утаивании сверхприбылей, а молодых мусульманок — от участи второй или даже третьей жены. Так как ислам допускает многоженство, мулла перед никахом не требует свидетельства из ЗАГСа, которое является обязательным условием того же православного венчания, и многие этим пользуются. Если за никахами молодежь еще приходит в мечеть, то талаки отследить просто нереально. Сегодня брачные отношения в исламе — обширная серая зона, которую не вполне контролирует муфтият и совсем не контролирует государство.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *