Трагедия русской церкви регельсон

Лев Льво?вич Регельсо?н (30 июля 1939, Калуга) — советский диссидент и публицист, автор книги «Трагедия Русской Церкви».

С 2000-х годов активист неканонической Апостольской православной церкви, а впоследствии клирик, член Синода и Председатель Синодальной комиссии АПЦ по вопросам вероучения и церковного устройства.

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Публикации
  • 3 Сочинения
  • 4 Примечания
  • 5 Ссылки

С 1939 года жил в семье матери в деревне Аргуново Калужской области, близ Тихоновой пустыни. В 1946 году переехал к отцу в Москву [1] .

С 1956 по 1962 год учился на физическом факультете МГУ на кафедре теоретической физики [1] .

В 1962—1964 годах был участником общественной организации «Университет молодого марксиста» и нештатным инструктором ЦК ВЛКСМ [1] .

В 1962—1966 годах работал в Институте источников тока (ВНИИИТ, в дальнейшем «Квант») в области полупроводниковых преобразователей энергии, в том числе для космических аппаратов. Подготовил диссертацию по нестационарным термоэлектрическим явлениям. По совместительству читал лекции в московском планетарии [1] .

По собственному воспоминанию, 27 января 1965 года «мгновенно из неверующего превратился в верующего, мгновенно студенческие каникулы, я готовился к докладу на семинаре по научному коммунизму на тему „Религиозные взгляды Достоевского“… После семинара ко мне подошли три студента, которые, как оказалось, были учениками отца Александра Меня. Они стали снабжать меня изданной на Западе религиозной литературой. Были сильнейшие мистические переживания, искушения — и во сне, и наяву…» [2] . 3 сентября 1965 года принял крещение на дому у протоиерея Александра Меня. Его первым духовником стал иерей Николай Эшлиман [1] .

В 1966 году подал заявление о выходе из комсомола как атеистической организации. В связи с обвинением в том, что на церковной исповеди он мог выдать секретные сведения, был вынужден уволиться из ВНИИИТ [1] и отказаться от защиты диссертации.

В 1966—1972 годы занимался активным богословским самообразованием под руководством Феликса Карелина, который, по отзыву Льва Регельсона, «привил мне вкус к византийскому, святоотеческому стилю мышления». Параллельно работал над книгой по истории Церкви после 1917 года.

С 1967 по 1973 год работал в НИИ медицинской техники. Написал диссертацию по физике кровообращения, но защита её была сорвана в связи с тем, что был разоблачён как «активный церковный деятель» [1] .

Накануне Поместного собора 1971 года священник Николай Гайнов, миряне Феликс Карелин, Лев Регельсон и Виктор Капитанчук составили обращение под названием «По поводу новоявленного лжеучения митр. Никодима (Ротова)», в котором подверглись критике богословские воззрения митрополита Никодима. Текст обращения был отпечатан на машинке в количестве около 100 экземпляров и разослан по почте всем правящим епископам Русской церкви. До 2007 года это обращение никогда и нигде не публиковалось, пока Лев Регельсон не выложил его на личном сайте [3] .

С 1973 по 1978 год участвовал в правозащитной деятельности, специализируясь, в основном, на защите прав верующих [1] . Был участником возникшего в 1974 году неофициального религиозно-философского семинара в Москве, которым руководил студент ВГИКа Александр Огородников [4] .

Зарабатывая на жизнь и содержание большой семьи, написал, как сам утверждал, четыре кандидатские и две докторские диссертации для духовенства [1] .

В 1977 году в парижском издательстве ИМКА-Пресс вышел его труд «Трагедия Русской Церкви. 1917—1945» с послесловием Иоанна Мейендорфа. Документальную базу издания составили материалы, собранные священниками Глебом Якуниным и Николаем Эшлиманом во время их работы над обращением к патриарху Алексию от 1965 года. Впоследствии эти материалы были дополнены собранием документов Михаила Губонина, которые были переданы Льву Регельсону без указания имени составителя. Ссылки на этот сборник в книге приведены как на анонимный [5] .

В 1978 году Александр Огородников был арестован, после чего Лев Регельсон на короткое время стал руководителем семинара. По воспоминаниям очевидцев, взгляды Регельсона расходились с традиционным учением Церкви: он «судя по всему, считал, что спастись можно только в определённом географическом месте. Его „Дивеевым“ была Абхазия. Так что семинар подстерегали две опасности: риск чрезмерной политизации и позже — риск сдвига в оккультную сторону. Разгром семинара носил промыслительный характер» [4] .

В 1980 году был арестован, девять месяцев провёл в следственном изоляторе КГБ в Лефортове по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде» [1] . 22 сентября 1980 года в Мосгорсуде началось слушание дела по обвинению Льва Регельсона по ст. 70 Уголовного кодекса РСФСР. Регельсону инкриминировались ряд документов Христианского комитета защиты прав верующих, письмо к христианам Португалии, обращение к делегатам 5-й Ассамблеи ВСЦ в Найроби, письмо в связи с высылкой А. Солженицына и др. Книга «Трагедия Русской церкви» ему не инкриминировалась. 24 сентября 1980 года суд приговорил Регельсона к пяти годам лишения свободы условно, и он был в зале суда освобождён из-под стражи [6] .

Читайте так же:  Красивый хор церкви

С 1981 по 1985 год работал сторожем в церкви Сошествия Святого Духа на Даниловском кладбище. С 1985 по 1986 годы работал электрослесарем на Ростокинской камвольно-отделочной фабрике [1] .

В 1988—1993 годах — автор, затем сотрудник редакции журнала «Наука и религия» [7] , который незадолго до прихода туда Регельсона «из злобно-антирелигиозного» стал позиционировать себя как «орган верующих и неверующих. Правда, под верующими подразумевались и поклонники оккультизма, астрологии, магии» [8] .

В 1990 году закончил работу над расширенным вариантом своего труда по истории Русской церкви — «Трагедия Русской Церкви. 1917—1953» [1] , однако книга была издана только в 2017 году.

С 1990 по 1994 год был генеральным директором Общества христианской культуры «Логос», специализировавшегося на издательской и просветительской деятельности. Две новых главы его книги по истории Церкви были частично опубликованы в церковной печати [9] .

В 1992 году работал внештатным корреспондентом во время грузино-абхазского конфликта. Во время войны обменял квартиру в Москве на квартиру в Новом Афоне. 7 января 1993 года подал заявление с просьбой о предоставлении абхазского гражданства [7] .

С 1993 по 1997 год в соавторстве с Игорем Хварцкия работал над книгой «Земля Адама», изданной в Сухуме в 1997 году [1] .

С 1998 по 2005 год работал в качестве научного сотрудника Сухумского физико-технического института [7] .

Присоединился к основанной Глебом Якуниным «Апостольской православной церкви» и на протяжении ряда лет являлся активным мирянином [10] .

С 2005 по 2008 год — сотрудник нанотехнологической фирмы «Карбонлайт» [1] .

С июля 2008 года — член экспертного совета российской неправительственной организации «Институт инновационного развития» [7] .

После смерти Глеба Якунина в декабре 2014 года стал одним из неформальных лидеров Апостольской православной церкви. 10 мая 2015 года в Москве принял иерейское рукоположение от митрополита Ставропольского и Южно-Российского Кириака (Темерциди). По неизвестной причине информация о данной хиротонии не получила огласки [10] .

Предисловие автора к первому изданию[1]

Замысел этой работы, посвященной истории Русской православной церкви после 1917 года, складывался в непосредственной и органической связи с теми духовными исканиями и событиями, которыми отмечена Ее история за последние десять лет. Открытое письмо патриарху отцов Н. Эшлимана и Г. Якунина положило начало постепенному просветлению той туманной атмосферы благочестивого мифа, которая скрывала правду о Русской церкви от нее самой и от ее искренних друзей. Значительность и новизна этого духовного акта заключалась не только в обличении государственного насилия над Церковью, хотя и это было сделано с большей энергией и убедительностью, чем кем бы то ни было прежде.

Главное заключалось в преодолении той бездуховной прикованности к внешней стороне жизни, которая в современной России заставляет каждого искать корни своих болезней где угодно, но только не в себе самом. Обычное бессильное негодование против лживости и жестокости государственной политики начало сменяться стремлением «навести порядок в собственном доме», не дожидаясь возникновения «благоприятных условий», ибо для духовного, церковного делания всякое время благоприятно, и время скорбей и гонений, быть может, благоприятно в наибольшей степени.

Отрезвляющее впечатление, произведенное «Открытым письмом», было связано не столько с разоблачением очередной попытки насильственного уничтожения Церкви, сколько с разоблачением той дряблости церковного духа, той вовлеченности в мирскую стихию, той зараженности страхом и ложью, которые обнаружились при этом в самой Русской церкви, в особенности в ее высшей иерархии.

Однако, когда встал вопрос о выходе из этого болезненного и невыносимого состояния, вскоре стало очевидным, что путь обличений и призывов, направленных к архиереям, также несостоятелен. Хотя несомненно, что преодоление всякого церковного кризиса начинается с личного духовного подвига, а характер нынешнего кризиса требует этого подвига прежде всего от епископов, однако именно здесь вскрывается самая глубокая болезнь современной русской церковности, наглухо закрывающая возможность для такого спасительного усилия.

Читайте так же:  Православная церковь в шарм эль шейхе

Трагизм нынешнего положения – не в том, что патриарх и большинство епископов избрали путь малодушного сервилизма, усугубляющий в новых условиях худшие традиции эпохи церковно-государственной симфонии, но в том, что усилия отдельных ревнителей сохранить Церковь от растления и разрушения пресекались не только государственным насилием, но прежде всего и главным образом – насилием церковно-административным.

Ярким прецедентом, убившим всякую надежду отдельных епископов на возможность самостоятельной церковной инициативы, была судьба владыки Ермогена (Голубева), который в период «хрущевского гонения» сумел, опираясь на поддержку духовенства и верующего народа, не выходя за рамки гражданской законности, успешно противостоять государственному нажиму. В двух епархиях он сохранил храмы от закрытия в период, когда была ликвидирована половина приходов Русской церкви. Однако владыка Ермоген, проявивший реальность своей архипастырской власти перед лицом гражданских чиновников, оказался духовно безоружным перед насилием со стороны тех же чиновников, когда оно осуществилось не прямо, а через посредство патриарха Алексия, устранившего владыку Ермогена под видом «увольнения на покой» от архиерейского служения и сославшего его в удаленный монастырь. Аналогичная судьба постигла тех епископов, которые пытались возражать против постановления церковного управления, изъявшего контроль над церковным имуществом из рук иерархии и передавшего этот контроль в руки старост, а через них – в руки местных органов гражданской власти.

В сознании и сердце епископов не мог не возникнуть трагический конфликт между требованиями церковной совести и архипастырского долга, с одной стороны, и требованием административного послушания патриарху – с другой. Конфликт этот неизменно решался в пользу послушания, порождая чувства уныния, безнадежности, бесплодности каких-либо попыток проявления церковной инициативы, в малейшей степени противоречащей очередному повороту курса государственно-церковной политики. Однако всякий другой путь казался покушением на величайшую святыню – церковное единство…

Такой принципиальный разлад в недрах церковной совести, такой безысходный конфликт между требованиями церковной правды и церковного единства свидетельствовал, конечно, не о том, что Церковь не может сохранить свою чистоту в условиях недоброжелательства гражданской власти, но о том, что существует глубокий дефект в самом церковном сознании, в самом понимании природы и структуры Церкви. Как следствие этого дефекта сознания над Русской церковью нависла, с одной стороны, угроза распада на враждующие между собой части с различной политической ориентацией, с другой – угроза «канонического плена», позволяющего одному человеку, ставшему патриархом не без помощи «мирских начальников», завести церковь в бездну духовного падения, явным образом не нарушая при этом букву православных догматов.

Реальность первой угрозы доказывается опытом церковных расколов 20-х годов, а также тем фактом, что и в настоящее время Русская церковь распадается, по крайней мере, на пять частей: две на территории СССР – Московская патриархия и катакомбная Церковь, малочисленная, но хранящая богатое духовное наследство, и три «юрисдикции» за рубежом – синодальная («Карловацкая»), западно-европейская и американская, каждая из которых, по-видимому, остается в глубинном экклезиологическом смысле принадлежащей к Русской церкви, несмотря на все временные попытки того или иного решения проблемы административно-канонического управления.

Реальность второй угрозы – «канонического плена» – доказывается постепенной эрозией православного церковного сознания, вызываемой длительным и настойчивым воздействием на него со стороны официальной государственной идеологии через посредство Высшего Церковного Управления. Эта постепенная эрозия едва не перешла в духовную катастрофу, когда после смерти патриарха Алексия возникла вполне реальная возможность, что патриархом Русской церкви станет митрополит Никодим (Ротов).

В «Обращении к Поместному собору 1971 г.» священника Н. Гайнова и мирян Ф. Карелина, Л. Регельсона и В. Капитанчука на основании тщательного исследования было показано, что митрополит Никодим с группой богословов на протяжении многих лет развивал и насаждал в Русской церкви новое, соборно не обсуждавшееся учение в духе апокалиптического религиозного коммунизма, в котором давалась новая догматическая формулировка тех основ христианской веры, которые не были сформулированы в Догматах вселенских соборов.

Ни в какой степени не отрицая свободы богословского творчества в Православной церкви, авторы «Обращения», помимо анализа сомнительных аспектов нового учения, указали на тот глубоко тревожный факт, что внедрение нового учения и с ним новой духовности производилось путем целенаправленной смены состава епископата, так что несколько десятков новых епископов были поставлены под влиянием и по выбору митрополита Никодима, пытавшегося таким образом усилить свои позиции среди русской иерархии. При существующей практике иерархического взаимоотношения между патриархом и епископами ничто не могло помешать митрополиту Никодиму, если бы он стал патриархом, сменить весь состав русского епископата. Очередное колебание государственной политики, совершившееся – мы верим – не без Промысла Божьего, помешало митрополиту Никодиму прийти к власти в Церкви и привело к этой власти иерарха более консервативного в отношении богословских новшеств. Однако пережитая опасность с ужасающей очевидностью вскрыла тот факт, что в сознании и в практике Русской церкви, во всяком случае в той ее части, которая административно подчинена Московской патриархии, нет никаких начал, никаких принципов, которые могли бы воспрепятствовать такому духовному насилию над всей Церковью со стороны одного иерарха, вставшего во главе Церковного Управления и пользующегося поддержкой государственной власти.

Читайте так же:  Как проходит крещение девочки в церкви

Регельсон Лев Львович

Москва: Центрполиграф, 2017. — 413, [1] с.

Лев Львович Регельсон — фигура в некотором смысле легендарная вот в каком отношении. Его книга «Трагедия Русской церкви», впервые вышедшая в середине 70-х годов XX века, долго оставалась главным источником знаний всех православных в России об их собственной истории в 20—30-е годы. Книга «Трагедия Русской церкви» охватывает период как раз с революции и до конца Второй мировой войны, когда Русская православная церковь была приближена к сталинскому престолу.

Книга доступна:

Содержание:

Предисловие автора к первому изданию
Послесловие протоиерея Иоанна Мейендорфа к первому изданию
Послесловие автора ко второму изданию
Послесловие автора к третьему изданию

Церковь без помазанника

Коммунизм как антихристианская религия

Жертва во очищение

Великий Собор 1917—1918 гг. о церковном управлении

Самоуправление епархий — против обновленческой централизации

Последний патриарх Православной российской церкви

НКВД как учредитель неканонического «сергианского» центра церковного управления

Церковь непоминающих — против сергианства Церковное управление: синергизм или бюрократизм?

Культ Сталина — против культа Иисуса Христа

Участие Церкви в религиозном поклонении Сталину

Изменения в составе епископата Православной российской церкви. 1918—1939
Епископат Церкви непоминающих: архиереи, не признавшие неканонический центр власти в лице митрополита Сергия и его Синода

Основная рубрика: Религия > Христианство > Православие > Русская православная церковь (РПЦ), Религия > Религия и общество > Религия и политика (государство). Клерикализм > Преследование церкви (гонение религии), Религия > История отдельной религии

Книга написана эмоциональным языком церковного человека, который переживает существование церкви в СССР как трагедию. На основании документов, цитат и логических выводов автор приводит читателя к мысли, что трагедия русской церкви не случайна, церковь в годы советской власти (и особенно при Сталине) потеряла свои сущностные черты и превратилась в культ личности Иосифа Виссарионовича Джугашвили.
Книгу эту Лев Львович (физик, диссидент, первоначально «меневец») писал много лет. Получил положительные отзывы о. Иоанна Мейендорфа.
Л.Л.Регельсон — представитель неканонического православия (Апостольская православная церковь, Православная Российская Церковь — Кириака), там был и рукоположен как священник.
В части документов по истории РПЦ и как первоисточник по неканоническому православию книга может рекомендоваться академическим исследователям.
Бумага серо-желтая, «газета».
Шрифт читабельный.

Классическое исследование, посвященное крестному пути Русской Православной Церкви в ХХ столетии, впервые увидевшее свет в 1970-е годы. Сегодня о гонениях и репрессиях советской власти против духовенства и верующих написаны горы литературы. Много научных монографий и сборников документов выпущено. Но объективно: эта книга была одним из тех исследований, что вышли еще тогда, когда советская власть держалась и казалось незыблемой. Книга эта оказала влияние, пожалуй, не меньшее, чем «Архипелаг ГУЛАГ». Ее читали в самиздате, использовали в своих работах те люди, кто пытался разобраться в вопросе и не принимал воинствующего атеизма в СССР. В книге показаны основные этапы противостояния большевистского режима и Церкви, вариативность отношений между двумя силами в разные периоды истории первых десятилетий советской власти. Книгу должен прочитать каждый, кто интересуется историей вопроса и кто отдает предпочтение фундаментальным работам.

381 печатная страница

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *