Заповедник повесть анализ

П роза Сергея Довлатова относится к эмигрантской литературе “третьей волны”. Видевший смысл своего существования в писательской работе, искавший творческой свободы, Довлатов вынужден был покинуть Советский Союз, но постоянно мечтал вернуться на родину, мечтал “о настоящем читателе, о российской аудитории, об атмосфере родного языка”.

“Главное заключается в том, что эмиграция — величайшее несчастье моей жизни и в то же время — единственный реальный выход, единственная возможность заниматься выбранным делом… От крайних форм депрессии меня предохраняет уверенность в том, что рано или поздно я вернусь домой, либо в качестве живого человека, либо в качестве живого писателя. Без этой уверенности я бы просто сошёл с ума”, — писал Сергей Довлатов в письме к Т.Зибуновой из Нью-Йорка.

Теперь, когда наконец-то произведения писателя вернулись на родину, кажется, что русские читатели знают о нём всё или почти всё — он сам предоставил им такую возможность, будучи одновременно и автором, и персонажем своих книг.

Но, к сожалению, кратковременный интерес со стороны отечественных литературоведов, наблюдавшийся после смерти Сергея Довлатова и публикации его произведений в России в конце 1990-х годов, сменился равнодушием (кроме монографии И.Сухих «Сергей Довлатов: время, место, судьба», сколько-нибудь серьёзных работ, посвящённых феномену его творчества, на родине не появлялось).

В учебниках и учебных пособиях, как правило, встречаются однотипные фразы о простоте и лаконичности довлатовской манеры повествования и о том, что “в прозе Довлатова сочетаются юмор и горечь, озорство и сентиментальность, условность анекдота и фотография документа” (так сам писатель характеризует свой стиль в письме к другу И.Ефимову).

И порой забывается, что творчество Сергея Довлатова находится в русле лучших традиций русской литературы XIX–XX веков, которую он хорошо знал (“чтение — тоже моё литературное дело!” — говорил писатель). О том, как свободно он мог цитировать произведения Пушкина, Гончарова, Чехова, Зощенко, Платонова, отмечали в своих воспоминаниях близкие родственники и друзья Сергея Довлатова.

Сегодня хочется представить творчество писателя в контексте традиций русской классики XIX века и “на этом фоне, с соблюдением масштаба… определить место, занимаемое Довлатовым” (Т.Вольская).

Целесообразно проводить уроки по творчеству Сергея Довлатова для учащихся 11-го класса в конце учебного года с целью не только ознакомления выпускников с произведениями этого автора, но и попутного повторения и обобщения материала, усвоенного при изучении творчества А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя. Для знакомства с наследием Сергея Довлатова учащимся предлагается прочитать его повести «Зона» (1982) и «Заповедник» (1983).

Цель урока. Познакомить учащихся с особенностями повести Сергея Довлатова «Заповедник» в контексте традиций творчества А.С. Пушкина.

Перед уроком даются следующие индивидуальные задания.

1. Сообщение о биографии С.Д. Довлатова.

2. Сообщение об истории создания повести «Заповедник».

Дополнительные материалы. Фотография Довлатова в Михайловском (1977) из фотоархива В.Карпова (см.: Сухих И. Сергей Довлатов: время, место, судьба. СПб., 1996. С. 193).

Словарь урока

Автобиографическая повесть — литературный жанр, в основе которого лежит описание собственной жизни; повествование в автобиографической повести, как правило, ведётся от первого лица и сосредоточено на психологических переживаниях, мыслях и чувствах автора.

Аллюзия — стилистическая фигура, намёк посредством сходно звучащего слова или упоминания общеизвестного реального факта, исторического события, литературного произведения.

Эпигон — последователь какого-либо научного, политического, художественного направления, механически повторяющий отжившие идеи своих предшественников. (При объяснении значения этого слова из письма Сергея Довлатова необходимо обратить внимание учащихся на звучащую в нём самоиронию.)

Ход урока

Среди русских много последователей Толстого, Достоевского, Булгакова, Зощенко, но эпигон Пушкина-прозаика — один…
(Сергей Довлатов в письме И.Ефимову. 8 ноября 1984 г.)

Краткое вступительное слово учителя

Сергей Довлатов (1941–1990) является значительной фигурой среди русских беллетристов последнего десятилетия XX века. Писатель творчески сложился в Ленинграде 60–70-х годов и реализовался как художник в Нью-Йорке в 80-е годы. Его книги переведены на основные европейские языки, а также на японский.

Сейчас, когда все произведения Сергея Довлатова изданы на родине, появилась возможность рассмотреть их в контексте традиций русской классической литературы XIX века, прежде всего Пушкина, Лермонтова и Гоголя. Сам Довлатов мечтал, чтобы о нём говорили как о последователе Пушкина-прозаика.

В повести «Заповедник» Сергея Довлатова пушкинская тема звучит особенно отчётливо, поэтому первый урок по творчеству Довлатова и посвящён этой теме.

Сообщение ученика о биографии Сергея Довлатова

Материалы к сообщению

Сергей Донатович Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе. С 1944 года семья Довлатовых жила в Ленинграде, отец был администратором в театре, мать — актрисой. Но родители вскоре развелись, и мать Нора Сергеевна стала работать корректором. Через сестру матери Мару Довлатову, одного из лучших литературных редакторов Ленинграда, семья Довлатовых была тесно связана с литературной средой.

Окончив школу, Сергей проработал некоторое время на заводе, а затем поступил в ЛГУ, где изучал финский язык. Был отчислен из университета (официально — за неуспеваемость) со второго курса. Оказавшись в армии, служил охранником в лагерях Коми. Этот период жизни описан в первом сборнике рассказов «Зона».

После возвращения из армии Сергей Довлатов работал корреспондентом в многотиражной газете Ленинградского кораблестроительного института «За кадры верфей» и продолжал писать рассказы, обретя самиздатовскую популярность. От упрёков и обвинений в антисоциальном образе жизни его спасла Вера Панова, оформившая Довлатова своим литературным секретарём.

В конце 1960-х годов Довлатов вошёл в ленинградскую литературную группу «Горожане», членами которой были Б.Вахтин, В.Губин, И.Ефимов, В.Марамзин. Объединяло этих авторов приятие городской цивилизации и стремление вернуть литературе изначальное достоинство словесного искусства, праздничного ощущения власти слова.

“Может быть, самое сильное, что нас связывает, — ненависть к пресному языку…” — записано в манифесте «Горожане о себе».

В 1974 году Сергей Довлатов переехал в Таллин, где сотрудничал в газетах «Советская Эстония» и «Вечерний Таллин». Писал рецензии для журналов «Нева» и «Звезда». Произведения Довлатова-прозаика в СССР не издавались.

В 1978 году, в разгар антидиссидентских акций со стороны властей, Довлатов вынужден был покинуть Советский Союз и эмигрировать сначала в Вену, затем в США, где стал одним из основателей русскоязычного еженедельника «Новый американец». С 1980 по 1982 год был его главным редактором; в пик популярности тираж газеты доходил до 11 тысяч экземпляров.

В США проза Сергея Довлатова получила широкое признание, публиковалась в известнейших газетах и журналах. Он стал вторым после В.Набокова русским писателем, печатавшимся в журнале «Нью-Йоркер».

Сергей Довлатов скончался 24 августа 1990 года в Нью-Йорке.

Буквально через пять дней после его смерти в России была сдана в набор повесть «Заповедник», ставшая первым значительным произведением писателя, изданным на родине.

Основные произведения Сергея Довлатова: «Зона» (1964–1982), «Невидимая книга» (1978), «Соло на ундервуде. Записные книжки» (1980), «Компромисс» (1981), «Заповедник» (1983), «Наши» (1983), «Марш одиноких» (1985), «Ремесло» (1985), «Чемодан» (1986), «Иностранка» (1986).

В основе всех произведений Довлатова — факты и события из биографии писателя.

Сообщение ученика об истории создания повести «Заповедник»

Материалы к сообщению

Повесть «Заповедник» (1983) — первое произведение Сергея Довлатова с единым сюжетом — обладает всеми признаками автобиографической прозы с присущим ей типом повествования от первого лица и установкой на достоверность, которая находит своё подтверждение в том, что в 1976–1977 годах С.Д. Довлатов действительно работал экскурсоводом в музее-заповеднике А.С. Пушкина в Псковской области. Это и послужило импульсом к созданию произведения, в котором Пушкинский заповедник представлен автором как миниатюрная модель России советского периода.

Как известно, в нашей стране со времён существования Советского Союза, когда почитание избранных классиков было политикой, обязанностью, сохранилось несколько музеев А.С. Пушкина: в Москве, в Петербурге, в Болдине, в Михайловском и в Царском Селе.

Ещё в 1961 году появилось стихотворение Д.Самойлова «Дом-музей», в котором поэт с иронией пишет о том, что экскурсоводы озабочены показом вещей, а не стремлением рассказать о творчестве поэта.

Заходите, пожалуйста. Это
Стол поэта. Кушетка поэта.
Книжный шкаф. Умывальник. Кровать.
Это штора — окно прикрывать…
.
Здесь он умер. На том канапе
Перед тем прошептал изреченье
Непонятное: “Хочется пе…”
То ли песен? А то ли печенья?
Кто узнает, чего он хотел,
Этот старый поэт перед гробом!
Смерть поэта — последний раздел.
Не толпитесь перед гардеробом…

Таким образом, Д.Самойлов предвосхищает один из главных мотивов довлатовского произведения — мотив подмены реальных духовных ценностей ненужными поддельными вещами. Но тот же Самойлов в своём дневнике записывает: “…Мы полдня… бродили по Михайловскому, ездили в Тригорское и Петровское. Несколько раз вышибало слезу”.

Родовое Михайловское и Пушкинские Горы в системе заповедников всегда были на особом счету. Почти не изменившийся пейзаж, восстановленный после разрушения в годы Великой Отечественной войны дом, относительная близость к обеим российским столицам сделали Пушкинские Горы местом паломничества.

Об этих местах немало было написано и до появления повести Сергея Довлатова. С начала 70-х годов несколько раз переиздавалась значительным тиражом книга «У Лукоморья. Рассказы хранителя Пушкинского заповедника» С.С. Гейченко. В 1981 году было опубликовано его произведение «Пушкиногорье».

Семён Степанович писал о заповеднике поэтически: “Без вещей Пушкина, без природы пушкинских мест трудно понять до конца его жизнь и творчество… Сегодня вещи Пушкина — в заповедниках и музеях. Здесь они живут особой, таинственной жизнью, и хранители читают скрытые в них письмена… Когда будете в Михайловском, обязательно пойдите как-нибудь вечером на околицу усадьбы, станьте лицом к маленькому озеру и крикните громко: «Александр Сергеевич!» Уверяю вас, он обязательно ответит: «А-у-у! Иду-у!»”.

Ю.М. Нагибин, побывав в 1964 году в родовом имении А.С. Пушкина, тоже оставил восторженную запись: “Как же там [в Пушкинских Горах] хорошо, нежно и доподлинно. Опять заросший пруд в окружении высоченных мачтовых сосен… Опять тихие плоские озёра и плавающие на их глади непуганые дикие утки и жемчужно-земные, щемяще родные дали, в которые глядел Пушкин”.

Но через пятнадцать лет (20 июля 1979 год) взгляд его меняется: “Были в Тригорском и во вновь отстроенном Петровском: вотчине Ганнибалов. От последнего осталось двойственное впечатление: само здание достаточно убедительно, но набито, как комиссионный магазин, чем попало: павловские прелестные стулья и современный книжный шкаф, великое множество буфетов, даже в коридорах; подлинных вещей почти нет”.

Эту тему и продолжает Сергей Довлатов в повести «Заповедник». В письмах, написанных другу И.Ефимову из Нью-Йорка в период работы над произведением, Сергей Довлатов отразил все этапы этой работы вплоть до оформления обложки. В одном из писем автор сам объяснил, что в названии использована метафора: “заповедник, Россия, деревня, прощание с родиной”.

Исследовательская работа

Ответы учащихся на вопросы по тексту повести с комментариями учителя.

— Опираясь на высказывание Сергея Довлатова (“…Я… склоняюсь к более общей… метафоре — заповедник, Россия, деревня, прощание с родиной”), объяснить смысл названия произведения.

Выясняем, что заглавие повести «Заповедник» имеет следующие значения.

  • Пушкинские Горы — родовое имение А.С. Пушкина, место, где работал экскурсоводом автор произведения и его герой Борис Алиханов.
  • Миниатюрная модель России.

— Какой предстаёт жизнь в пушкинских местах? Как она отражает российскую действительность того времени?

Пошлость жизни в заповеднике проявляется в ложном восприятии А.Пушкина. И хотя во всём заповедном пространстве царит культ личности поэта, нет его истинного понимания и настоящего знания его творчества.

Так, облик поэта узнаётся только по знаменитым бакенбардам, тросточке и цилиндру. Изображения Пушкина встречаются на каждом шагу, “даже возле таинственной будочки с надписью «Огнеопасно!». Сходство исчерпывалось бакенбардами. Размеры их варьировались произвольно”. Эта цитата, где “бакенбарды” выступают как основная черта внешности Пушкина, перекликается с цитатой из эссе А.Терца «Прогулки с Пушкиным», в котором ирония по отношению к Пушкину звучит достаточно отчётливо: “Помимо величия, располагающего к почтительным титулам, за которыми его лицо расплывается в сплошное популярное пятно с бакенбардами, — трудность заключается в том, что ведь он абсолютно доступен и непроницаем, загадочен в очевидной доступности истин, им провозглашённых, не содержащих, кажется, ничего такого особенного…”

С одной стороны, как отмечает Довлатов, исполнилось пророчество: “Не зарастёт народная тропа. ” С другой стороны — “Где уж ей, бедной, зарасти. Её давно вытоптали эскадроны туристов”. Огромное количество туристов ещё не свидетельствовало о любви к личности и творчеству Пушкина. “Туристы приехали отдыхать… Местком навязал им дешёвые путевки. К поэзии эти люди в общем-то равнодушны… Им важно ощущение — я здесь был”. Экскурсанты отличаются вопиющим невежеством: они задают глупые вопросы о том, почему была дуэль между Пушкиным и Лермонтовым, не могут сообразить, какое отчество было у сыновей Александра Сергеевича, и принимают стихотворение С.Есенина за стихотворение А.С. Пушкина.

Как рассказывает Е.Рейн в своих воспоминаниях «Мне не хватает Довлатова», опубликованных в журнале «Огонёк» в августе 1995 года, похожая сцена действительно имела место: “Мы пошли в Михайловское, его уже ждала группа экскурсантов, как оказалось, учителей Московской области. Довлатов повёл их к домику няни, я пристроился в хвосте.

Читайте так же:  Заповедник бастак

Перед домиком Арины Родионовны он остановился, экскурсанты окружили его. «Пушкин очень любил свою няню, — начал Довлатов. — Она рассказывала ему сказки и пела песни, а он сочинял для неё стихи. Среди них есть всем известные, вы их, наверное, знаете наизусть». «Что вы имеете в виду?» — спросил кто-то робко. «Ну, вот, например, это… “Ты жива ещё, моя старушка?”» И Сергей с выражением прочитал до конца стихотворение Есенина. Я с ужасом смотрел на него. Совсем незаметно, чуть опустив веко, он подмигнул мне. Экскурсанты безмолвствовали”.

Работники заповедника постоянно повторяют: “Пушкин — наша гордость. Это не только великий поэт, но и великий гражданин…” “Любовь к Пушкину была здесь самой ходовой валютой”. “Все служители пушкинского культа были на удивление ревнивы. Пушкин был их коллективной собственностью, их обожаемым возлюбленным, их нежно лелеемым детищем”, но сами работники заповедника являлись, как правило, в чём-то людьми ущербными: “бухгалтер, методист, экскурсоводы” — одинокие девушки, мечтающие только о том, как бы выйти замуж, лентяй Митрофанов — человек эрудированный, но слабовольный, псевдолитератор Потоцкий — бездарь и пьяница.

Вторая сторона жизни в заповеднике — кругом царят ложь и обман: “Туристы желают видеть Ганнибала. Они за это деньги платят. На фига им Закомельский? Вот наш директор и повесил Ганнибала… Точнее, Закомельского под видом Ганнибала!”; “…Аллея Керн — это выдумка Гейченко. То есть аллея, конечно, имеется. Обыкновенная липовая аллея. А Керн тут ни при чём. Может, она близко к этой аллее не подходила”.

Итак, в заповеднике царят пошлость и обман. Заповедник — олицетворение Советского Союза, значит, во всей стране — пошлость и обман.

— Проследите, как развивается в повести мотив подмены подлинных ценностей фальшивыми.

Мотив подмены реальных духовных ценностей ненужными вещами развивается постепенно и проходит через всё произведение: сначала он проявляется во внутреннем авторском монологе (“…страсть к неодушевлённым предметам раздражает меня”), затем даётся “иллюстрация” к рассуждениям автора (встреча с тирольцем-филокартистом, который сверяет изображённые на открытке “псковские дали” с реальными “далями”), и, наконец, следует разоблачение обмана.

“— Можно задать один вопрос? Какие экспонаты музея — подлинные?

— Разве это важно?

— Мне кажется — да. Ведь музей — не театр

— Что конкретно вас интересует? Что вы хотели увидеть?

— Ну, личные вещи… Если таковые имеются…

— Личные вещи Пушкина. Музей создавался через десятки лет после его гибели…

— Так, — говорю, — всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи…”

— Как связан период жизни в заповеднике с судьбой автобиографического героя?

Борис Алиханов приезжает в пушкинские места, чтобы подработать и обдумать свою дальнейшую жизнь, которая “расстилалась вокруг необозримым минным полем” (его рассказы, которые он пишет в течение двадцати лет, не печатают, семья разрушена).

Несмотря на автобиографичность описываемых событий, Довлатов сочетает документальность с фикциональностью. Так, известно, что автору, когда он работал в Пушкинских Горах, было 36 лет, но в повести Борису Алиханову — 31 год (в заповеднике он появляется после своего “тридцатилетия, бурно отмечавшегося в ресторане «Днепр»”). Как мы помним, именно 31 год было Пушкину в период знаменитой болдинской осени. Совпадение это неслучайное. Так возникает параллель: Алиханов — Пушкин.

Алиханов выступает как художник, чей талант не признан современниками, но он постоянно твердит себе: “У Пушкина тоже были долги и неважные отношения с государством. Да и с женой приключилась беда. Не говоря о тяжёлом характере…

И ничего. Открыли заповедник. Экскурсоводов — сорок человек. И все безумно любят Пушкина… Спрашивается, где вы были раньше. И кого вы дружно презираете теперь. ”

В повести, как видим, развивается ещё один литературный мотив — мотив отношения к писателю современников и потомков; размышляя о трагической судьбе и одиночестве не признанного при жизни гения, Сергей Довлатов угадывает и свою посмертную судьбу.

— Что привлекает автора в творчестве Пушкина?

В Пушкиногорье Б.Алиханов занимается чтением редких литературоведческих книг о Пушкине, старается осознать особенности его творчества. “Больше всего меня заинтересовало олимпийское равнодушие Пушкина. Его готовность принять и выразить любую точку зрения. Его неизменное стремление к последней высшей объективности”; “Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет её. Его литература сродни молитве, природе…”

В этих строках Сергея Довлатова — пушкинская цитата, написанная рукой поэта на полях статьи Вяземского «О жизни и сочинениях В.А. Озерова», где автор утверждает: “Трагик не есть уголовный судия”. И Пушкин пишет на полях: “Прекрасно!” Но затем критик продолжает в назидательном тоне: “Обязанность его и всякого писателя есть согревать любовию к добродетели и воспалять ненавистию к пороку”. А Пушкин отзывается: “Ничуть! Поэзия выше нравственности — или, по крайней мере, совсем иное дело… Господи Иисусе! Какое дело поэту до добродетели и порока? Разве их одна поэтическая сторона?”

На вопрос о том, какова цель поэзии, Пушкин отвечает: “Вот на! Цель поэзии — поэзия”.

Пушкинские цитаты неоднократно звучат в довлатовском тексте. Не мыслящий своего существования без литературного творчества, герой приходит к выводу: “Но твоё дело — слово”, повторяя при этом слова Пушкина, известные в передаче Гоголя: “Слова поэта — суть его дела”.

— Какие аллюзии к пушкинским текстам встречаются в повествовании?

А.Генис в статье «Пушкин» пишет, что довлатовская повесть “вся пронизана пушкинскими аллюзиями, но встречаются они в нарочито неожиданных местах”. Например, реплика кокетничающей с героем экскурсовода Натэллы: “Вы человек опасный” — буквально повторяет слова Доны Анны из «Каменного гостя». “Оттуда же в довлатовскую книгу пришёл его будущий шурин. Сцена знакомства с ним пародирует встречу Дон Гуана с командором: «Над утёсами плеч возвышалось бурое кирпичное лицо Лепные своды ушей терялись в полумраке Бездонный рот, как щель в скале, таил угрозу Я чуть не застонал, когда железные тиски сжали мою ладонь»”.

Литературовед И.Сухих отмечает сходство между Михал Иванычем и Архипом-кузнецом из «Дубровского». “Архип-кузнец безжалостно, «с злобной улыбкой», сжигает в запертом доме приказных-подьячих, но, рискуя жизнью, спасает бегающую по горящей крыше кошку («божия тварь погибает»). В Михале Иваныче это странное сочетание жестокости и доброты повторяется в тех же деталях (запертый дом, кошка), но с переменным знаком. Повесив кошек и похвалив немцев, расстрелявших в войну евреев и цыган («Худого, ей-богу, не делали. Жидов и цыган — это как положено…»), он деликатно не хочет разбудить достойного квартиранта в собственном доме”.

Женские имена, по мнению И.Сухих, тоже выбраны Довлатовым неслучайно: Маша (дочь) — имя героини повести «Капитанская дочка»; Таня (жена) — имя героини романа «Евгений Онегин».

Заключительное слово учителя

Размышления о судьбе Пушкина, об особенностях его творчества и значение его для русской литературы волновали Сергея Довлатова в течение всей жизни. В своём выступлении «Блеск и нищета русской литературы» писатель по достоинству оценил роль Пушкина: “…Если считать, что русская литература началась с Пушкина, то это начало было чрезвычайно многообещающим и удачным”. “Чистый эстетизм” Пушкина был одним из главных ориентиров для писателя Сергея Довлатова.

Заповедник
Жанр повесть
Автор Сергей Довлатов
Язык оригинала русский
Дата написания 1977—1983 годы
Дата первой публикации 1983 год
Издательство «Эрмитаж»
(Анн-Арбор, США)
Цитаты в Викицитатнике

Содержание

  • 1 Сюжет
  • 2 История создания
  • 3 Цитаты
  • 4 Библиография
  • 5 Постановки
  • 6 Экранизация
  • 7 Примечания
  • 8 Ссылки

Как и в большинстве произведений Сергея Довлатова, прототипом главного персонажа является сам автор, работавший в музее-заповеднике А. С. Пушкина «Михайловское» в 1976—1977 годах. При этом, в отличие от многих других повестей и циклов писателя, персонаж назван вымышленной фамилией. В качестве другого вероятного прототипа называют Иосифа Бродского, пытавшегося устроиться в «Михайловское» библиотекарем.

Первый вариант повести был написан Довлатовым в Ленинграде в 1977—1978 годах. Окончательный вариант был закончен в 1983 году в Нью-Йорке. Впервые она была опубликована издательством «Эрмитаж» в Анн-Арборе, штат Мичиган (США), в том же 1983 году.

30 сентября 2016 года в Хельсинки был представлен перевод повести на финский язык — «Ulkomuseo», осуществлённый Паули Тапио и опубликованный издательством «Idiootti» [1] .

  • Я перелистывал «Дневники» Алексея Вульфа. О Пушкине говорилось дружелюбно, иногда снисходительно. Вот она, пагубная для зрения близость. Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!
  • Сергей Довлатов. «Библиографическая справка». // Собрание сочинений: В 4 т. / А. Ю. Арьев. — СПб.: «Азбука», 1999. — Т. 2. — С. 489. — 496 с. — ISBN 5-267-00032-9.
  • Ольга Миронович. «Заповедник» в Заповеднике. К Довлатову «не зарастёт народная тропа». Газета «Аргументы и факты» во Пскове // pskov.aif.ru (17 июля 2014 года)

Дипломные спектакли по повести «Заповедник» неоднократно ставились в Театральном институте имени Бориса Щукина: в 2010 и 2014—2015 гг. (реж. Роман Дробот) и в 2016—2017 г. (реж. Родион Овчинников).

Главная > Реферат >Литература и русский язык

Три повести Сергея Довлатова, входящие в сборник, как обычно,

автобиографичны. Впрочем, «как обычно» — слова неподходящие. Довлатову есть

о чем рассказать. То, что он пережил, и то, как он смог это передать,

всегда впечатляет. Этот человек умеет говорить правду. Поверьте, это нелегко

— сказать людям правду о жизни и о них самих без того, чтобы не вызвать у

них чувство скуки, презрительную ухмылку или пожатие плечами.

Три повести: «Зона», «Заповедник» и «Филиал» непрерывно удерживают

читателя в своем пространстве, абсурдном и узнаваемом одновременно.

Из всех достоинств прозы Довлатова, я бы пожалуй, выделил ее живость.

Людей, которых можно встретить на страницах его повестей, можно встретить и

в реальной жизни, несмотря на то, что заурядных среди них нет, и на то, что

по жизни можно пожно ползти ползком, цепляясь за каждую мелочь, а книги

Довлатова не имеют скучных мест. В каждом персонаже Довлатов подмечает

черты, делающие человека героем комедии или трагедии, или того и другого

вместе. Он мастер иронии и великий писатель. И еще посредник. Своим

талантом, точностью зарисовок, незабываемыми образами он дарит людям

Он хотел отметить свой 50-летний юбилей книгой рассказов, в которой было бы собрано все лучшее, что он написал. То есть к 50 годам Довлатов осознавал себя законченным писателем.

Получается поразительная штука. Довлатов как никто выразил человека своего поколения, социального статуса и, извините, гендера. Аутсайдера; любимца женщин и мужчин, но лучше женщин; наблюдателя. Человека, инстинктивно недоверчивого ко всяческому пафосу. Пьющего и непутевого.

Довлатов не похож на Бабеля, их все-таки разделяет несколько десятилетий. Но, пожалуй, в русской литературе нет более схожих друг с другом писателей по их отношению к стилю, по яростной и мучительной работе над словом, как бы банально и пафосно это не звучало.

У Довлатова на читателя работает все: абзацы, отсутствие буквенных повторов в начале слов, помещающихся в одно предложение, многоточия. Способность в одно короткое предложение загнать несколько слоев смысла. И, разумеется, феерический юмор, где больше горечи, чем веселья. Что, собственно, и заставляло благодарных читателей заучивать довлатовские фразочки наизусть, как когда-то Ильфа и Петрова, но не привлекло к нему по-настоящему массового читателя. Довлатов — все-таки писатель для интеллигенции, реалии его рассказов ближе тем, кто жил в Советском Союзе в 1970-е или в эмиграции в 1980-е.

Эмигрантский период Сергея Довлатова интересен не только тем, что писатель обрел свободу, начал печататься, превратился в объект восхищения и почитания, а затем стал знаменитостью в позднем Советском Союзе. В Америке писатель раскрылся в еще одной своей ипостаси — журналистской и редакторской. Довлатов и был замечательным журналистом — в границах дозволенного в советской прессе. Но его газетные колонки и радиоскрипты 1980-х — та высота в русской журналистике, взять которую едва ли кому-нибудь удастся.

То, что не было опубликовано в СССР, было рассказано в бесчисленных пивных, редакционных курилках, зачитано на кухнях и подпольных выставках. Все его фразы, ювелирно построенные метафоры, искрометные диалоги с подтекстом – живы и по сей день.

черпал сюжеты из жизни огромной ложкой и переделывал все, что его окружало, в литературу

Аутсайдеры Довлатова — без всяких метафор — лишние в нашем цивилизованном мире существа. Они нелепы с точки зрения оприходованных здравым смыслом критериев и мнений. И все-таки они люди. Ничем не уступающие в этом звании своим интеллектуальным тургеневским предтечам.

Конечно, термин «лишние люди» в России традиционно относят к интеллигенции, лишенной возможности реализоваться в подавленной всяческими репрессиями стране. И у Довлатова его персонажи — в основном, представители богемного андерграунда, всякого рода не печатающиеся поэты-метафизики. Но у него есть и другие герои, из других общественных слоев — например, спившиеся колхозники или солдаты лагерной охраны. Довлатов увидел и показал, что лишними в коммунистической утопии оказались буквально все

Читайте так же:  Йеллоустонский заповедник онлайн камера

Жизненный путь Сергея Довлатова

3 сентября 1941 года в Уфе родился Сергей Довлатов – известный прозаик, журналист, яркий представитель третьей волны русской эмиграции, один из наиболее читаемых современных русских писателей во всем мире. С 1944 жил в Ленинграде . Был отчислен со второго курса Ленинградского университета. Оказавшись в армии, Сергей Довлатов служил охранником в лагерях Коми АССР. После возвращения из армии работал корреспондентом в многотиражной газете Ленинградского кораблестроительного института «За кадры верфям», затем выехал в Эстонию, где сотрудничал в газетах «Советская Эстония», «Вечерний Таллинн». Писал рецензии для журналов «Нева» и «Звезда». Произведения Довлатова-прозаика не издавались в СССР. В 1978 Довлатов эмигрировал в Вену, затем переехал в США. Стал одним из создателей русскоязычной газеты « Новый американец », тираж которой достигал 11 тысяч экземпляров, с 1980 по 1982 был ее главным редактором. В Америке проза Довлатова получила широкое признание, публиковалась в известнейших американских газетах и журналах. Он стал вторым после В.Набокова русским писателем, печатавшимся в журнале «Нью-Йоркер». Через пять дней после смерти Довлатова в России была сдана в набор его книга Заповедник , ставшая первым значительным произведения писателя, изданным на родине.

Основные произведения Довлатова : Зона (1964–1982), Невидимая книга (1978), Соло на ундервуде: Записные книжки (1980), Компромисс (1981), Заповедник (1983), Наши (1983), Марш одиноких (1985), Ремесло (1985), Чемодан (1986), Иностранка (1986), Не только Бродский (1988).

Основа произведений Довлатова

В основе всех произведений Довлатова – факты и события из биографии писателя. Зона – записки лагерного надзирателя, которым Довлатов служил в армии. Компромисс – история эстонского периода жизни Довлатова, его впечатления от работы журналистом. Заповедник – претворенный в горькое и ироничное повествование опыт работы экскурсоводом в Пушкинских Горах. Наши – семейный эпос Довлатовых. Чемодан – книга о вывезенном за границу житейском скарбе, воспоминания о ленинградской юности. Ремесло – заметки «литературного неудачника». Однако книги Довлатова не документальны, созданный в них жанр писатель называл «псевдодокументалистикой». Цель Довлатова не документальность, а «ощущение реальности», узнаваемости описанных ситуаций в творчески созданном выразительном «документе». В своих новеллах Довлатов точно передает стиль жизни и мироощущение поколения 60-х годов, атмосферу богемных собраний на ленинградских и московских кухнях, абсурд советской действительности, мытарства русских эмигрантов в Америке.

Свою позицию в литературе Довлатов определял как позицию рассказчика, избегая называть себя писателем: «Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик – о том, как должны жить люди. Писатель – о том, ради чего живут люди. Для Довлатова драгоценен сам процесс рассказывания – удовольствие от «некоторого количества текста». Отсюда декларируемое Довлатовым предпочтение литературы американской литературе русской, Фолкнера и Хемингуэя – Достоевскому и Толстому. Опираясь на традицию американской литературы, Довлатов объединял свои новеллы в циклы, в которых каждая отдельно взятая история, включаясь в целое, оставалась самостоятельной. Циклы могли дополняться, видоизменяться, расширяться, приобретать новые оттенки.

Нравственный смысл произведений Довлатова

Нравственный смысл своих произведений Довлатов видел в восстановлении нормы. Изображая в своих произведениях случайное, произвольное и нелепое, Довлатов касался абсурдных ситуаций не из любви к абсурду. При всей нелепости окружающей действительности герой Довлатова не утрачивает чувства нормального, естественного, гармоничного. Писатель проделывает путь от усложненных крайностей, противоречий к однозначной простоте. Стремлением «восстановить норму» порожден стиль и язык Довлатова.
Довлатов – писатель-минималист, мастер сверхкороткой формы: рассказа, бытовой зарисовки, анекдота, афоризма. Стилю Довлатова присущ лаконизм, внимание к художественной детали, живая разговорная интонация. Характеры героев, как правило, раскрываются в виртуозно построенных диалогах, которые в прозе Довлатова преобладают над драматическими коллизиями. Довлатов любил повторять: «Сложное в литературе доступнее простого». В Зоне , Заповеднике , Чемодане автор пытается вернуть слову утраченное им содержание.

Позиция рассказчика вела Довлатова и к уходу от оценочности. Обладая беспощадным зрением, Довлатов избегал выносить приговор своим героям, давать этическую оценку человеческим поступкам и отношениям. В художественном мире Довлатова охранник и заключенный, злодей и праведник уравнены в правах. Главная эмоция рассказчика – снисходительность:

Писательская манера Довлатова

В писательской манере Довлатова абсурдное и смешное, трагическое и комическое, ирония и юмор тесно переплетены. По словам литературоведа А.Арьева, художественная мысль Довлатова – «рассказать, как странно живут люди – то печально смеясь, то смешно печалясь».

В первой книге – сборнике рассказов Зона – Довлатов разворачивал впечатляющую картину мира, охваченного жестокостью, абсурдом и насилием. «Мир, в который я попал, был ужасен. В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировкой и насиловали коз. В этом мире убивали за пачку чая». Зона – записки тюремного надзирателя Алиханова, но, говоря о лагере, Довлатов порывает с лагерной темой, изображая «не зону и зеков, а жизнь и людей». Зона писалась тогда (1964), когда только что были опубликованы Колымские рассказы Шаламова и Один день Ивана Денисовича Солженицына , однако Довлатов избежал соблазна эксплуатировать экзотический жизненный материал. Акцент у Довлатова сделан не на воспроизведении чудовищных подробностей армейского и зековского быта, а на выявлении обычных жизненных пропорций добра и зла, горя и радости. Зона – модель мира, государства, человеческих отношений. В замкнутом пространстве усть-вымского лагпункта сгущаются, концентрируются обычные для человека и жизни в целом парадоксы и противоречия. В художественном мире Довлатова надзиратель – такая же жертва обстоятельств, как и заключенный. В противовес идейным моделям «каторжник-страдалец, охранник-злодей», «полицейский-герой, преступник-исчадие ада» Довлатов вычерчивал единую, уравнивающую шкалу: «По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения… Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы».

В другой книге Довлатова – Заповедник – всевозрастающий абсурд подчеркнут символической многоплановостью названия. Пушкинский заповедник, в который главный герой Алиханов приезжает на заработки, – клетка для гения, эпицентр фальши, заповедник человеческих нравов, изолированная от остального мира «зона культурных людей», Мекка ссыльного поэта, ныне возведенного в кумиры и удостоившегося мемориала. Прототипом Алиханова в Заповеднике был избран Иосиф Бродский, пытавшийся получить в Михайловском место библиотекаря. В то же время, Алиханов – это и бывший надзиратель из Зоны, и сам Довлатов, переживающий мучительный кризис, и – в более широком смысле – всякий опальный талант. Своеобразное развитие получала в Заповеднике пушкинская тема. Безрадостный июнь Алиханова уподоблен болдинской осени Пушкина: вокруг «минное поле жизни», впереди – ответственное решение, нелады с властями, опала, семейные горести. Уравнивая в правах Пушкина и Алиханова, Довлатов напоминал о человеческом смысле гениальной пушкинской поэзии, подчеркивал трагикомичность ситуации – хранители пушкинского культа глухи к явлению живого таланта. Герою Довлатова близко пушкинское «невмешательство в нравственность», стремление не преодолевать, а осваивать жизнь. Пушкин в восприятии Довлатова – «гениальный маленький человек», который «высоко парил, но стал жертвой обычного земного чувства, дав повод Булгарину заметить: «Великий был человек, а пропал, как заяц». Пафос пушкинского творчества Довлатов видит в сочувствии движению жизни в целом: «Не монархист, не заговорщик, не христианин – он был только поэтом, гением, сочувствовал движению жизни в целом. Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе…».

В сборнике Компромисс , написанном об эстонском, журналистском периоде своей жизни, Довлатов – герой и автор – выбирает между лживым, но оптимистичным взглядом на мир и подлинной жизнью с ее абсурдом и ущербом. Приукрашенные журналистские материалы Довлатова не имеют ничего общего с действительностью, изображенной в комментариях к ним. Довлатов уводит читателя за кулисы, показывая, что скрывается за внешним благополучием газетных репортажей, обманчивым фасадом.

Довлатов летописец эмиграции

В Иностранке Довлатов начинает выступать как летописец эмиграции, изображая эмигрантское существование в ироническом ключе. 108 — я улица Квинса, изображенная в Иностранке , – галерея непроизвольных шаржей на русских эмигрантов.

Ленинградской молодости писателя посвящен сборник Чемодан – история человека, не состоявшегося ни в одной профессии. Каждый рассказ в сборнике Чемодан – о важном жизненном событии, непростых обстоятельствах. Но во всех этих серьезных, а подчас и драматичных, ситуациях автор «собирает чемодан», который становится олицетворением его эмигрантской, кочевой жизни. В Чемодане вновь проявляет себя довлатовский отказ от глобализма: человеку дорога лишь та житейская мелочь, которую он способен «носить с собой».

Завершение жизненного пути Довлатова

Умер Сергей Довлатов 24 августа 1990 в Нью-Йорке.

В творчестве Довлатова – редкое, не характерное для русской словесности соединение гротескового мироощущения с отказом от моральных инвектив, выводов.

В русской литературе ХХ века рассказы и повести писателя продолжают традицию изображения «маленького человека».

Сегодня проза Довлатова переведена на основные европейские и японский языки.

«Чемодан» Сергея Довлатова — это сборник литературных зарисовок, созданный автором в 1986-м году, в то время, когда он сам уже находился в эмиграции. В этом сборнике автор разбирает содержимое своего чемодана, окидывая мысленным взором всю свою жизнь на родине. Каждая вещь в чемодане — отдельная история, комичная и грустная одновременно, связанная с непростыми обстоятельствами и целыми пластами воспоминаний.

Многие поклонники творчества Довлатова говорят о том, что именно с «Чемодана» необходимо начинать знакомство с этим автором. Действительно, с самых первых строк это произведение увлекает читателя в круговорот воспоминаний, калейдоскоп лиц и событий, анекдотичных ситуаций и маленьких трагедий.

В каждом рассказе главный герой, который одновременно является и единственным рассказчиком и самим автором «Чемодана» знакомит читателя с той или иной вещью, проделавшей вместе с ним непростой путь за границу. Каждая из этих вещей может быть дорога только тем участком памяти, что просыпается при виде ее — автор сам, с горькой усмешкой дает понять, что кроме как для того, чтобы разжечь небольшой костер ностальгии, они ни на что не пригодны. Постепенно рассказывая о каждой из них, герой рассказывает и о своей жизни, становясь в конечном итоге близким другом читателю.

«Чемодан» — одно из тех произведений Довлатова, в котором наиболее ярко проявляется его способность писать иронично и легко, заставляя читателя улыбаться даже в самые грустные моменты. Несмотря на то, что сам Довлатов никогда не считал себя «настоящим писателем», в «Чемодане» четко виден именно писательский талант — автор держит внимание читателя, не отпускает его от себя ни на минуту, дает ему возможность не только провести время за безусловно интересным чтением, но и задуматься в том числе и о своей собственной жизни.

Для Довлатова «Чемодан» — это автобиографичное произведение. В этой книге он пишет в первую очередь о себе и о том, что происходило с ним до эмиграции. Несмотря на то, что порой судьба автора преподносила ему массу неприятных сюрпризов, Довлатов умудряется сохранять неиссякаемый оптимизм, который чувствуется в каждой строке и благодаря которому вся книга оставляет легкое, приятное впечатление. Возможно, именно поэтому «Чемодан» стал одним из самых популярных произведений автора — переведенное на ряд иностранных языков, оно привлекает внимание новых и новых представителей обширной читательской аудитории, причем многие из них не ограничиваются однократным прочтением книги, периодически возвращаясь к ней снова и снова.

Заповедник

Повесть, 1983 год

Язык написания: русский

  • Жанры/поджанры: Реализм
  • Общие характеристики: Психологическое | Социальное
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Россия/СССР/Русь )
  • Время действия: 20 век
  • Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
  • Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Для взрослых

Автор, давно и безнадежно признанный «непечатным» официальными властями, покидает родной Ленинград и отправляется в Пушкинские Горы — поработать экскурсоводом. В первый же день, рассказывая о творчестве Пушкина, он цитирует стихотворение Есенина.

— «Заповедник» 2018, Россия, реж: Анна Матисон

Доступность в электронном виде:

MarchingCat, 5 августа 2012 г.

В аннотации говорится, что эта повесть рассказывает о специалисте, устраивающемся на работу в Пушкинский музей в Михайловском. И в этом нет ничего, кроме поступка по велению души.

А по-моему, антураж тут вообще имеет очень маленькое значение. Первую половину повести мне казалось, что это произведение — о русской провинции, о русских людях, о русской душе. Мне подобный способ отображения сразу вспомнился в фильмах Астрахана («На свете живут добрые и хорошие люди» и др.). Мы все, каждый в отдельности и все вместе такие, какие уж мы есть. И вся наша реальность — сплошная трагикомедия. Ну, и само собой, так же повесть о судьбе, интеллигентности, национальном вопросе в СССР и, конечно же, об алкоголизме. Повесть о жизни. Впрочем, кажется, я повторяюсь. 🙂

И, буду честным, не в последнюю очередь повесть понравилась тем, что в главном герое я нашёл черты характера, присущие мне самому. 😀

Читайте так же:  Заповедник в омске птичья гавань

Впрочем, что это я. В любом случае — сильно написано. Откровенно о сокровенном и при этом очень увлекательно для самого читателя.

В минус — лично у меня осталось ощущение незаконченности истории. Так и хочется узнать что же было дальше, причём не только с главным героем.

цитаты из книги:

«Есть что-то ущербное в нумизматах, филателистах, заядлых путешественниках, любителях кактусов и аквариумных рыб. Мне чуждо сонное долготерпение рыбака, безрезультатная немотивированная храбрость альпениста. Короче, не люблю я восторженных созерцателей.»

«Тебя угнетают долги? Не огорчайся. Ведь это единственное, что по-настоящему связывает тебя с людьми.»

negativecharge, 20 января 2020 г.

Луна вращается вокруг Земли, Земля вращается вокруг Солнца, а солнце — вокруг Довлатова. Потому как читаешь-читаешь («Заповедник», «Чемодан», «Компромисс») и хочется сказать: «Да что ж вы всё о себе да о себе. И в показаниях путаетесь.»

«Город у нас добродушный, все спектакли кончаются бурными аплодисментами.»

Всё началось со спектакля «Довлатов. P.P.S.» Санкт-Петербургского театра «Мастерская». Почему-то начать знакомство в творчеством писателя я решил именно с просмотра спектакля. Артисты играли великолепно, но выборка рассказов и отрывков была в основном на тему дум об эмиграции. Это меня оттолкнуло, но благодаря энергетике артистов всё же решил почитать «Заповедник».

«Я давно убедился: стоит задуматься, и тотчас вспоминаешь что-нибудь грустное.»

Сейчас, когда Советского Союза де юре нет уже почти двадцать лет, а де факто — больше, способ борьбы автора/героя книг с коммунистической властью смотрится странно. Вот человек уходит в запои, на работе хамит, саму работу делает спустя рукава, пишет в стол то, что хочется, и пишет для заработка то, что не хочется, сидит на шее у жены на правах свободного творца. И люди кругом недовольны, его осуждают. Казалось бы, причём тут коммунисты? Разве сейчас будет иначе? Ну хорошо, не это главное. Не давали писать, что хочется? Так и сейчас не дадут. Тогда по идеологическим соображениям, сейчас — по коммерческим. Ушли коммунисты, вернулись капиталисты, а желание лежать на диване и критиковать власть, соседей и вообще всё, что видит глаз и слышит ухо, остались. И водки полно в магазинах (хотел написать круглосуточно, как мечталось, но нет; уже нет).

«Только в обществе дикарей, шизофреников и подонков я чувствовал себя уверенно.»

Безусловно, Довлатов — мастер наблюдений за людьми. В его рассказах есть что-то от Чехова, Зощенко, но как-то без боли за состояние человечества. Его афоризмы запоминаются. Его краткие, едкие зарисовки личностей и событий впечатляют. Пьяницы, воры, авантюристы, шлюхи, мошенницы, лодыри, барышники. как жизненны эти образы. И ведь эти люди учили наших отцов и дедов, как правильно жить. Даже не знаю, смеяться тут или плакать. Впрочем, шутки у Довлатова смешные, так что буду смеяться.

«Раньше полноценному человеку нужны были дублёнка и кандидатская степень. Теперь к этому добавился израильский вызов.»

Утомляет семитская тема. Евреи, кругом одни евреи. Вот поступил Довлатов в институт, влюбилась в него девушка (ну ещё бы), ввела в круг знакомых. И чисто случайно и он частично еврей, и она еврейка, и круг знакомых еврейский. Не иначе, как тайное общество для своих. И почти все потом эмигрировали. Это, видимо, высшая точка бытия человека. Была история о знакомстве, стала о евреях. Для своих писалась? И так не раз и не два.

«С твоими пороками нужно быть как минимум Хемингуэем…»

Прекрасный литературный язык, яркие образы, оригинальные типажи. Казалось, что вот-вот начну читать довлатовского «Мастера и Маргариту». Но и «Собачье сердце» в виде «Заповедника» утонуло в стакане с водкой. А стакан хрустальный и звенит от ударов. Ударов в дверь десяти милиционеров, пришедших за Довлатовым. Да что там десяти, ста! Не может прийти меньше ста к тому, вокруг кого вращается солнце.

«Что губит дурака? Тяга к прекрасному.»

Но вот что странно. Написал рецензию, высказал то, что накипело. Но ведь продолжу читать. На очереди «Ремесло».

Stalk-74, 18 августа 2020 г.

Донатович (такое имеющее новый смысл сейчас отчество) изрядно ёрничал в своём произведении. Тем, кто прочитал «Заповедник» в восьмидесятых, вероятно, этот текст показался из-за непривычности родниковой водой. Я с ним познакомился в 2020 и на фоне прочитанных ранее произведений, например, того же Михаила Веллера, он кажется глубоко вторичным и неоригинальным. Но, в принципе, можно сделать поправку на первородство.

Но даже тогда не вижу причин всеобщего почитания (а «Заповедник» имеет достаточно высокий рейтинг). Легкое бахвальство алкоголической распущенностью куда красочнее подаётся в ерофеевских «Петушках». Довольно неуклюжий прием реверанса эмигрантству — мол, какая умная жена, добившаяся у ОВИРа лучшей доли, не то, что я, балбес. Достаточно буффонадные персонажи, вроде Михал Ивановича или Маркова. Очевидно. чуть более, чем полностью выдуманный типаж «сельского» чекиста. Ну. и. конечно, снисходительность к музейному делу, где работа в Пушкинских Горах подаётся как ни к чему не обязывающая синекура для недопонятых творческих личностях.

Многие отмечают, блестящий литературный язык или юмор «Заповедника». По первому пункту спорить не буду, есть даже секта фанатов, утверждающих, что у Довлатова нет ни одного предложения, где встречаются слова на одну и ту же букву. Я не филолог, а персонального эстетического удовлетворения не получил. И вызывающих смех, улыбку или усмешку особо не заметил. Ну. перепутал молодой экскурсовод стихи Пушкина и Есенина или слегка горделивое описание запоя главного героя. Может, многим весело, не знаю.

Ну и что-то вроде резюме. В образовательных целях чтение рекомендуется, но, если считаете. что приобщаетесь к великой, этапной литературе, то, скорее, нет. чем да.

strannik102, 29 января 2017 г.

Перекрёсток двух параллельных: творчества и быта.

Да, для меня в этой небольшой повести Довлатова гораздо более сильна мысль/идея о воплощенности истинного отношения к Пушкину в частности и к разного рода музеям и мемориалам вообще. Более сильна в сравнении с темой маленького потерявшегося между времён и между жизнями человека.

Но кажется мне, что вот это ощущение искусственности любви к Пушкину и к его творчеству, вот этот серо-чёрных тонов фильтрик во взгляде Довлатова на жизнь появился у него в силу личной творческой, да и жизненной неуспешности и неустроенности.

Но ещё эта книга Довлатова наталкивает на философствования вот какого рода: почему так получается, что если для одних жизнь в этом самом месте стала источником поэтического вдохновения и мощным генератором ко всему его творчеству, то для других те же самые места служат только лишь средой унылого вялотекущего обитания? Как так сочетаются эти две совершенно перпендикулярные по отношению друг к другу линии: высочайшее творческое начало и поэтический гений (у Пушкина), и серое бухое существование одних (вся та описанная Довлатовым матерная пьянщина) и показушная нарочитая интеллигентность других (многие работники и отдельные упомянутые автором посетители музея-заповедника)? Или всё дело вот в этом «в одно окно смотрели двое. »?

Беда Довлатова видимо и состоит как раз в этой его неспособности притвориться, изобразить из себя интеллигента; в его неумении и нежелании приспособиться и поизображать рекомендуемое и желаемое; в его стремлении всегда и везде оставаться самим собой.

«Заповедник» — это повесть написанная Сергеем Довлатовым. Как и во многих других произведениях, главный герой является олицетворением самого автора. В отличие от других повестей, в этой, у главного героя вымышленная фамилия и имя. Борис Алиханов – главный герой повести, он разведенный мужчина, писатель.

Его жена от него ушла из-за его любви к алкоголю. Много лет он стремился стать известным автором, чтобы его произведения были популярны в обществе. Но с каждым разом он все меньше верил в свой успех. После ухода жены он превратился в безработного, бесцельного человека с пагубной привычкой к алкоголю. Он устраивается работать экскурсоводом в музей, посвященный жизни Пушкина. Он вызывает интерес у одиноких женщин, которые работают в этом музее.

Со временем Борис начинает зарабатывать деньги, бросает пить и задумывается о том, чтобы начать новую жизнь. Но все рушится после того, как его бывшая жена приезжает к нему с плохой для него новостью. Она решает уехать в Америку и хочет забрать с собой дочь. Жена уговаривает Бориса лететь с ней, но главный герой не желает уезжать в чужую страну, так как не понимает, что он там будет делать, он решает остаться. Разбитый и одинокий Борис снова начинает много пить и разрушать свою жизнь. В этой истории нет глубокого смысла, это просто рассказ о человеческой жизни и то, как многие люди теряют себя.

Читать краткое содержание Заповедник. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Довлатов. Краткие содержания произведений

  • Заповедник
  • Наши

Картинка или рисунок Заповедник

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Тэффи Жизнь и воротник

Олечка Розова замужем за человеком чести. Она была тихой, любящей и скромной женой. Но все поменялось в один миг, после того, как она купила женский беленький накрахмаленный воротник с желтой лентой, продетой сквозь него

Чиновник 9 класса Поприщин Аксентий Иванович мучительно пытается понять: отчего он именно титулярный советник, а не, допустим, граф?

Жил на свете богатый человек с синей бородой. Эта особенность пугала и отталкивала от него женщин. Как-то он предложил соседке, матери двух дочерей, выдать одну из них за него замуж.

Музыкант в преклонном возрасте регулярно приходит к памятнику для того чтобы исполнять свои мелодии на скрипке перед горожанами. Люди всегда приходят послушать

Судьба не терпит диктаторов и жестоких людей, ей по нутру более лояльные и доброжелательные люди. Это еще одно доказательство, что добро все же побеждает зло. Жил был в некотором государстве одни правитель

Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате 🙂

Пост навеян прочтением повести Сергея Довлатова «Заповедник».

Справка
Автор: Сергей Донатович Довлатов
Полное название: «Заповедник »
Жанр: повесть
Язык оригинала: русский
Годы написания: 1977-1983
Год публикации: 1983
Количество страниц (А4): 91

Краткое содержание повести Сергея Довлатова «Заповедник»
Главный герой повести Довлатова «Заповедник» Борис Алиханов — находящийся в сложной ситуации писатель: его не публикуют, у него проблемы с женой, нет постоянной работы и жизненных целей. Для того, чтобы добавить в жизнь немного стабильности и определенности, он устраивается экскурсоводом в Пушкинский музей в Михайловском.

Главный герой работает в заповеднике, зарабатывает деньги, перестает пить, находит достаточно шаткое равновесие. Это равновесие заканчивается, когда к нему приезжает бывшая жена и сообщает, что хочет уехать в Америку, увезти их дочь. Она также уговаривает уехать и его самого, но Борис не понимает, что он будет делать в другой стране и отказывается принять такое решение. Он снова начинает пить, а в конце повести возвращается в Ленинград, чтобы проводить в аэропорт бывшую жену. После ее отъезда он уходит в запой и пьет много дней.

Смысл
Мне всегда тяжело выразить словами, какой же смысл той или иной книги Довлатова: наверное, смысл просто в настоящей человеческой жизни без прикрас.

Вывод
Книги Довлатова меня частенько выручают, когда я не знаю, что почитать. В таких случаях беру Довлатова и наслаждаюсь. Рекомендую всем!

Записи из этого журнала по тегу «Довлатов Сергей»

Сергей Довлатов «Соло на ундервуде» и «Соло на IBM»: обзоры книг

Пост навеян прочтением записных книжек Сергея Довлатова «Соло на ундервуде» и «Соло на IBM». Справка Автор: Сергей Довлатов…

Сергей Довлатов «Филиал»: обзор книги

Пост навеян прочтением повести Сергея Довлатова «Филиал». Справка Автор: Сергей Донатович Довлатов Полное название: «Филиал…

Сергей Довлатов «Иностранка»: обзор книги

Пост навеян прочтением повести Сергея Довлатова «Иностранка». Справка Автор: Сергей Довлатов Полное название: «Иностранка…

Сергей Довлатов «Наши»: обзор книги

Пост навеян прочтением сборника рассказов Сергея Довлатова «Наши». Справка Автор: Сергей Довлатов Полное название: «Наши «…

Сергей Довлатов «Достоевский против Кожевникова»: обзор книги

Пост навеян прочтением короткого размышления Сергея Довлатова «Достоевский против Кожевникова». Справка Автор: Сергей…

Сергей Довлатов «Это непереводимое слово — «хамство»: обзор книги

Пост навеян прочтением короткого размышления Сергея Довлатова «Это непереводимое слово — «хамство». Справка Автор: Сергей…

Сергей Довлатов «Хочу быть сильным»: обзор книги

Пост навеян прочтением короткого рассказа Сергея Довлатова «Хочу быть сильным». Справка Автор: Сергей Довлатов Полное…

Сергей Довлатов «Как издаваться на западе?»: обзор книги

Пост навеян прочтением короткого выступления Сергея Довлатова «Как издаваться на западе?». Справка Автор: Сергей Довлатов…

Сергей Довлатов «Эмигранты»: обзор книги

Пост навеян прочтением короткого рассказа Сергея Довлатова «Эмигранты». Справка Автор: Сергей Довлатов Полное название:…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *